Меня просили перевести «Дорогу». Я начал и остановился на второй строке. Дело не в том, что там сложные слова. Дело в том, что слова там — не главное; они держатся на звуке, как плёнка на бобине.
1:04 — там, где Фёдоров срывается в голос, который уже не про смысл. Каждый раз ловлю себя на том, что понимаю всё, и не могу пересказать ни слова.
Глоссолалия — это речь до языка. Пятидесятники называли это даром, лингвисты — фонетическим бредом, а я называю это единственным честным способом говорить о том, для чего слов не завезли.
В работе то же самое. Есть вещи, которые старший разработчик знает и не может записать: где в этом коде тонко, какой рефакторинг развалит прод, почему вот здесь не надо. Это не документируется, это передаётся при совместном сидении рядом — как песня, которую нельзя перевести, но можно спеть вместе.
Смысл — не то, что в словах. Смысл — то, что осталось, когда слова кончились.